Массаж уменьшает воспаление? Как рождается красивый научный миф

У меня набралось сразу несколько:

• Нельзя уверенно объяснять причину эффекта, существование которого ещё не доказано. Клинические испытания давно показывают, что при посленагрузочной мышечной болезненности массаж не творит чудес. И сама DOMS не обязательно является преимущественно воспалительным состоянием.
• Выборка была очень маленькой. При таком числе образцов различия должны быть достаточно убедительными, чтобы не оказаться случайными колебаниями. Здесь различия оказались скромными.
• Исследователи использовали сравнительно ограниченный для этой сложной задачи способ анализа и нашли небольшие изменения экспрессии всего нескольких генов.
• Ни исчезновение воспаления, ни увеличение числа митохондрий напрямую не измеряли: об этом делали выводы по косвенным молекулярным сигналам.
• Нагрузка сама по себе повлияла на молекулярную активность мышц намного сильнее, чем массаж.
• В качестве контроля использовали другую ногу того же участника. Это может быть разумным решением, но лишь при условии, что исследуемый эффект действительно локален. Если вмешательство влияет на обе стороны через системные или нейронные механизмы, такая контрольная схема становится сложнее для интерпретации.

Сама работа интересная, а её техническая сторона впечатляет. Но слова исследователей, научного журнала, СМИ и массажистов создавали впечатление, будто теперь окончательно доказано: массаж «лечит воспаление» и «наращивает митохондрии». В действительности это небольшой эксперимент, результаты которого допускают разные объяснения.

Так рождаются профессиональные мифы. И особенно иронично, что авторы исследования одновременно показали отсутствие ожидаемого эффекта массажа на выведение лактата — ещё одну старую легенду о восстановлении после нагрузки.

По меркам исследований ручных методов процедура была необычайно технической. Команда Марка Тарнопольского исследовала изменения активности генов в мышцах одиннадцати молодых мужчин после интенсивной нагрузки: одна нога получала массаж, другая служила контролем.

1. Участники выполняли тяжёлую работу на велоэргометре с постепенно возрастающей интенсивностью, достаточной для экспериментально вызванного повреждения мышечных волокон.
2. После десятиминутного перерыва одну из ног массировали приблизительно десять минут при помощи простых шведских массажных приёмов; давление временами оценивалось как довольно сильное.
3. Из латеральной широкой мышцы бедра обеих ног брали биопсии — небольшие кусочки ткани. Образцы получали до нагрузки, сразу после массажа и через 2,5 часа восстановления.

Биопсия, между прочим, не пустяк. Здесь изучали не самочувствие после приятной процедуры, а то, что происходит внутри мышечных клеток в течение первых часов восстановления.

Что такое профилирование экспрессии генов? ДНК содержит инструкции, по которым клетка синтезирует белки. Анализ экспрессии показывает, какие инструкции активнее считываются в конкретных условиях. Но активность гена, наличие молекулы РНК, количество готового белка и его действие в ткани — четыре разные вещи.

Исследователи обнаружили небольшие различия активности нескольких генов и сигнальных белков между массированной и немассированной мышцей. Вот только насколько велики различия? Что делают эти белки? Означают ли их изменения облегчение боли или восстановление силы? И как эти изменения сопоставить с эффектом самой нагрузки?

Биология здесь потрясающе сложна. Вмешательство могло что-то изменить, но характер и размеры изменений не дают права объявить обнаруженный механизм полезной терапии.

Как интерпретировать несколько небольших отличий в работе генов? С большой осторожностью. Мы слишком мало знаем обо всех последующих событиях, чтобы считать любые изменения сигналов чем-то лечебным. И далеко не всякое биологическое изменение полезно или даже нейтрально.

Геномные методы очень перспективны. Но путь от зарегистрированного изменения молекулярной активности до реальной пользы пациенту длинный: изменение РНК должно соответствовать функционально значимому изменению белков, тканей, симптомов или способности выполнять работу.

Доктор Дэвид Горски, разбирая исследование, напоминал о сетевом анализе: важно видеть не один изменившийся ген, а согласованную активность целых групп генов, свидетельствующую об изменении биологических путей. Один ген или один белок зачастую почти ничего не сообщают без контекста.

Даже когда обнаружен сигнал к синтезу белка, мы не знаем, что произойдёт с самим белком. Его функции зависят от состояния клетки, других молекул, времени и локализации. Классическая исследовательская ловушка — искать под фонарём не потому, что там лежит ответ, а потому, что там светло. Мы измеряем то, что удобно измерять, а затем иногда преувеличиваем значение найденного.

Не стоит удивляться, если повторение такого эксперимента другим коллективом обнаружит иные сигналы или придёт к иной интерпретации.

Нагрузка меняет мышцы — бодибилдеры были живым доказательством задолго до появления методов анализа экспрессии генов. Но способно ли разминание мышечных тканей тоже менять их клеточную активность? Проверить разумно. Ведь клетки постоянно производят белки и реагируют на окружающую среду.

В опыте Крейна небольшие отличия действительно нашлись. Но размер эффекта здесь важнее красивого факта, что «что-то изменилось». На фоне множества генов и сотен или тысяч изменений, связанных с самой физической нагрузкой, несколько скромных отличий после массажа выглядят не так впечатляюще.

Подумайте: тренировка вызывает грандиозную молекулярную перестройку, но человек в данный момент ощущает лишь слабость и болезненность. Не всякое большое биохимическое событие вообще можно непосредственно распознать по самочувствию. А значит, маленькое лабораторное отличие ещё труднее связать с клиническим результатом.

Биологически и эволюционно совершенно понятно, почему напряжённая работа изменяет мышечную ткань. Почему лёгкое или умеренное механическое воздействие должно приводить к столь же значимым изменениям, гораздо менее очевидно — во всяком случае, этого исследование не продемонстрировало.

Одна из основных предпосылок исследования: тяжёлая нагрузка повреждает мышцы, затем возникает воспаление, именно оно вызывает боль — следовательно, подавить воспаление означает помочь восстановлению. В этом рассуждении сразу несколько спорных переходов.

«Воспаление» привыкли считать чем-то обязательно вредным, хотя это чрезвычайно сложный защитный и восстановительный процесс. Воспалительная реакция, связанная с инфекцией, не тождественна биологическим событиям после необычной физической нагрузки.

Изменения отдельных генов, обнаруженные в опыте, были небольшими, тогда как полноценная воспалительная реакция обычно включает множество взаимосвязанных изменений поведения клеток. Одним из предполагаемых свидетельств противовоспалительного действия объявили снижение некоторых цитокинов (сигнальных белков, с помощью которых клетки регулируют друг друга).

Но цитокины — огромное семейство молекул с совершенно разными функциями. Снижение одного цитокина в конкретной ткани и конкретный момент времени — не универсальный показатель того, что «воспаление уменьшилось». Это лишь часть мозаики.

Ещё важнее сама природа DOMS. Посленагрузочная болезненность не равна классическому острому воспалению. После необычных эксцентрических сокращений (когда нагруженная мышца удлиняется) формируются изменения чувствительности и восстановительные процессы, включая нейротрофические сигналы: фактор роста нервов (NGF), нейротрофический фактор глиальных клеток (GDNF) и другие.

По некоторым экспериментальным данным, механическая гипералгезия (усиленная болезненная реакция на давление) может возникать даже без выраженного микроскопически заметного повреждения мышечных волокон или традиционных признаков воспаления. Поэтому объяснять любую DOMS простой формулой «микроповреждение → воспаление → боль» неудовлетворительно.

Более того, вмешиваться во все восстановительные сигналы подряд не обязательно полезно. Болезненность может сопровождать естественную адаптацию к нагрузке. Например, существуют данные, что регулярное охлаждение после тренировки при некоторых протоколах изменяет адаптацию мышц. Значит, «обязательно подавить воспаление» — плохая универсальная цель, даже если удалось убедительно показать воспалительный сигнал.

И наконец, самое обидное для теории: клиническая польза массажа при DOMS в исследованиях оценивается куда скромнее, чем подразумевает рекламная история о митохондриях и воспалении. Некоторые работы находят облегчение, но не чудо и не окончательное объяснение того, почему оно произошло.

Не прошло и минуты, как новость о «сигналах митохондриального биогенеза» превратилась в утверждение, будто массаж увеличивает количество митохондрий. В блогах о массаже сразу начался праздник.

Однако новых митохондрий никто не подсчитывал. Исследователи сообщили об активации сигналов, потенциально участвующих в их образовании, включая PGC-1α — регулятор программы митохондриального биогенеза. Даже если какой-то соответствующий сигнал изменился на 20%, отсюда вовсе не следует, что количество митохондрий увеличилось на 20%.

Представьте, что мы обнаружили в сарае несколько мешков удобрений. Можно ли из этого заключить, что урожай на поле уже вырос? Нельзя. Удобрения и выросшие растения — не одно и то же. Сигнал к образованию митохондрий и новые митохондрии — тоже.

Биогенез зависит от координации огромного числа процессов: транскрипции, трансляции, сборки белков, деления и обновления органелл. Одного лабораторного показателя недостаточно, чтобы подтвердить рост количества и функциональной активности митохондрий.

Да и как бы это объясняло привычные ощущения после массажа? Если бы процедура действительно существенно увеличивала производство клеточной энергии, мы ожидали бы весьма заметных и воспроизводимых спортивных преимуществ. Но массаж не является секретным оружием олимпийских чемпионов, незаметно превосходящим тренировки.

Он может быть приятным и полезным по иным причинам. Не стоит выдумывать ему биологические сверхспособности.

Один из исследователей заявил, что теперь получена научная основа того, почему массаж приятен. Но такое объяснение мне кажется удивительно странным. Взаимодействие тактильной, эмоциональной и социальной обработки прикосновения уже даёт гораздо более прямые физиологические гипотезы приятных ощущений — без необходимости объявлять главным механизмом противовоспалительное действие.

Многие пациенты обращаются за массажем вовсе не для того, чтобы подавлять цитокины после велоэргометра. Им нужно облегчение, расслабление, комфорт или заботливое прикосновение. Спортсменам после соревнований массаж тоже может нравиться — но ощущения, самочувствие, показатели восстановления и механизмы клеточной сигнализации следует проверять по отдельности.

Чем дальше сложная фундаментальная биология от клинических исходов, тем больше возможностей неверно её истолковать. Ошибиться могут и исследователи, и журналисты, и практикующие специалисты. Даже если в дальнейшем подтвердится, что массаж действительно изменяет отдельные воспалительные пути, это не станет готовым объяснением того, почему большинство людей любят массаж и в каких случаях он им помогает.

Исходная экспериментальная работа Crane и соавторов, Science Translational Medicine (2012) описывала биологические изменения после десятиминутного массажа у 11 мужчин. В том числе авторы сообщили об активации сигнальных путей FAK/ERK, изменениях PGC-1α, NF-κB и некоторых воспалительных цитокинов. Это результаты измерения молекулярных показателей; отдельно нужны данные, чтобы установить клинически значимое уменьшение воспаления, снижение боли или ускорение восстановления.

Позднее систематический обзор и метаанализ Davis и соавторов, BMJ Open Sport & Exercise Medicine (2020) включил 29 исследований и 1012 участников. В среднем массаж был связан с небольшим уменьшением отсроченной мышечной болезненности и некоторым улучшением гибкости, но убедительных эффектов на силу, спринт, прыжки, выносливость и утомление не обнаружено. Это уточняет категоричную полемику Ингрэма, но не доказывает противовоспалительный механизм.

Другой метаанализ 2017 года обнаружил более выраженные положительные изменения DOMS в ряде исследований; различия между обзорами указывают на чувствительность выводов к качеству работ, протоколам, срокам и способу объединения данных. Главный методологический урок остаётся прежним: молекулярные изменения, субъективная боль и восстановление функции нельзя считать взаимозаменяемыми исходами.

Оригинал перевода: Paul Ingraham. Massage Does Not Reduce Inflammation. PainScience.com. Исходная экспериментальная работа: Crane J. D. et al. Massage therapy attenuates inflammatory signaling after exercise-induced muscle damage. Sci Transl Med. 2012;4(119):119ra13. Связанные исследования DOMS: Mizumura, Taguchi. Delayed onset muscle soreness: involvement of neurotrophic factors, 2016; Murase и соавт., 2010.

Ингрэм впервые опубликовал разбор в 2012 году и дополнил методологическими замечаниями в 2019-м. Полная библиография, ссылки на критику исследования доктором Дэвидом Горски, цитируемые комментарии и подробные сноски доступны в английском оригинале. Русские пояснения терминов и завершающее обновление доказательной базы выполнены редакцией VesninMed.